Войти

 


01//

Литературный

Лабиринт

 


02//

Психология Поступков

Life Коучинг


03//

Анатомия Чувств

 


04//

Модный бульвар

Fashion & Style


05//

Парад планет

О сакральном 


06// 

Comments

 


 

 

Дорогие друзья, мои соотечественники и ровесники! Сегодня особенная Дата. 22 июня – День начала Огромной Беды – страшной, кровопролитной войны, которая стала самым страшным испытанием ХХ века. Нашему поколению посчастливилось очень долго не знать – Что такое Война...

... Наше мирное послевоенное детство прошло рядом с Памятью наших отцов, которые на своих плечах вынесли все нечеловеческие испытания и принесли долгожданную Победу - в наши семьи, города, дома... Мы вс...

Популярные статьи

liliya-brick“Никто не является более желанным или более опасным, чем женщина с секретом.....” Загадочная, непонятная, манящая... Муза Маяковского. Возлюбленная...
antologiya-epoxi-slychainie-svyaziЯ давно хотела найти это стихотворение Е.Евтушенко. Именно сегодня, совершенно случайно, я его встретила... Это стихотворение поэт назвал самым удачным...
nash-konkyrs  Литературный Конкурс: “ Short - Short Story” Произведения малой прозаической формы Дорогие читатели, знакомим вас с нашими новыми авторами –...

Дорогие друзья, в преддверии Нового Года давайте еще раз вспомним о Волшебстве... О том недосказанном и прекрасном, сокровенном и тайном, что можно найти в россыпи слов и музыке  строк  стихов самой высокой пробы... 

 new2017

Борис Пастернак:

 

ЗИМНЯЯ НОЧЬ  

Мело, мело по всей земле

 

Во все пределы.

 

Свеча горела на столе,

 

Свеча горела.

 

На озаренный потолок

 

Ложились тени,

 

Скрещенья рук, скрещенья ног,

 

Судьбы скрещенья.

 

И падали два башмачка

 

Со стуком на пол.

 

И воск слезами с ночника

 

На платье капал.

 

На свечку дуло из угла,

 

И жар соблазна

 

Вздымал, как ангел, два крыла

 

Крестообразно… 

 

(Борис Пастернак  1947)

 

***

 

katolicke rizdvoРОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА

  

Стояла зима.

 

Дул ветер из степи.

 

И холодно было младенцу в вертепе

 

На склоне холма.

 

Его согревало дыханье вола.

 

Домашние звери Стояли в пещере,

 

Над яслями теплая дымка плыла.

 

Доху отряхнув от постельной трухи

 

И зернышек проса,

 

Смотрели с утеса

 

Спросонья в полночную даль пастухи.

 

Вдали было поле в снегу и погост,

 

Ограды, надгробья,

 

Оглобля в сугробе,

 

И небо над кладбищем, полное звезд.

 

А рядом, неведомая перед тем,

 

Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

 

Она пламенела, как стог, в стороне

 

От неба и Бога,

 

Как отблеск поджога,

 

Как хутор в огне и пожар на гумне.

 

Она возвышалась горящей скирдой

 

Соломы и сена

 

Средь целой вселенной,

 

Встревоженной этою новой звездой.

 

И странным виденьем грядущей поры

 

Вставало вдали все, пришедшее после.

 

Все мысли веков, все мечты, все миры,

 

Все будущее галерей и музеев,

 

Все шалости фей, все дела чародеев,

 

Все елки на свете, все сны детворы.

 

Весь трепет затепленных свечек, все цепи,

 

Все великолепье цветной мишуры…

 

…Все злей и свирепей дул ветер из степи…

 

…Все яблоки, все золотые шары.

 

Морозная ночь походила на сказку,

 

И кто-то с навьюженной снежной гряды

 

Все время незримо входил в их ряды.

 

Собаки брели, озираясь с опаской,

 

И жались к подпаску, и ждали беды.

 

По той же дороге, чрез эту же местность

 

Шло несколько ангелов в гуще толпы.

 

Незримыми делала их бестелесность,

 

Но шаг оставлял отпечаток стопы.

 

Светало. Рассвет, как пылинки золы,

 

Последние звезды сметал с небосвода.

 

И только волхвов из несметного сброда

 

Впустила Мария в отверстье скалы.

 

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,

 

Как месяца луч в углубленье дупла.

 

Ему заменяли овчинную шубу

 

Ослиные губы и ноздри вола.

 

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,

 

Шептались, едва подбирая слова.

 

Вдруг кто-то в потемках, немного налево

 

От яслей рукой отодвинул волхва.

 

И тот оглянулся: с порога на деву,

 

Как гостья, смотрела звезда Рождества.

 

(Борис Пастернак  1947)

 

***

Иосиф Бродский :

 

Рождественский романс 

1962Жене Рейну, с любовью 

Плывет в тоске необъяснимой 
среди кирпичного надсада 
ночной кораблик негасимый 
из Александровского сада. 
Ночной кораблик нелюдимый, 
на розу желтую похожий, 
над головой своих любимых, 
у ног прохожих. 

Плывет в тоске необъяснимой 
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц. 
В ночной столице фотоснимок 
печально сделал иностранец, 
и выезжает на Ордынку 
такси с больными седоками, 
и мертвецы стоят в обнимку 
с особняками. 

Плывет в тоске необъяснимой 
певец печальный по столице, 
стоит у лавки керосинной 
печальный дворник круглолицый, 
спешит по улице невзрачной 
любовник старый и красивый, 
полночный поезд новобрачный 
плывет в тоске необъяснимой. 

Плывет в тоске замоскворецкой 
пловец в несчастие случайный, 
блуждает выговор еврейский 
по желтой лестнице печальной, 
и от любви до невеселья, 
под Новый Год, под воскресенье, 
плывет красотка записная, 
своей любви не объясняя. 

Плывет в глазах холодный вечер, 
дрожат снежинки на вагоне, 
морозный ветер, бледный ветер, 
обтянет красные ладони, 
и льется мед огней вечерних 
и пахнет сладкою халвою, 
ночной пирог несет сочельник 
над головою. 

Твой Новый Год по темно-синей 
волне средь моря городского 
плывет в тоске необъяснимой, 
как будто жизнь начнется снова, 
как будто будут свет и слава, 
удачный день и вдоволь хлеба, 
как будто жизнь качнется вправо, 
качнувшись влево. 

 

(Иосиф Бродский 1962 )

 

***

Инна Костяковская:

 

17Всё сказано другими и давно

 

стоят венки на каждом личном деле,

 

закончилось твоё бородино

 

и мысли, словно реки обмелели.

 

Всё сделано другими и дано

 

привычной тенью в ком-то повториться,

 

но качество ремейка, лишь оно

 

ещё живёт на выцветших страницах.

 

Запомни миг, когда приходит тьма

 

и заполняет кубометры комнат,

 

как бесконечно горе от ума,

 

как бесполезно век об этом помнить.

 

Всё сказано. И сделано. И спето.

 

Осталось только жизнь перелистать…

 

О, господи, как страшно быть поэтом!

 

О, господи, как больно им не стать!

 

 

(Инна Костяковская, Израиль)

***

 

 

Моей болезни эпикриз

 

я написать сейчас  посмела:

 

как медленно струится жизнь,

 

как быстро умирает тело...

 

Вглядеться в зеркало боюсь,

 

боюсь смертельного испуга,

 

так медленно уходит грусть,

 

так быстро наступает  вьюга.

 

О, эта вечная метель

 

фантазии, воображенья!

 

Как длинен счёт моих потерь,

 

медлительны телодвиженья...

 

Вся жизнь –  скольжение по льду,

 

падения без перерыва,

 

так медленно я вверх иду,

 

так  быстро падаю с обрыва...

  

(Инна Костяковская,Израиль)

 

***

 

Сегодня вечер слишком мглист,
тепла сегодня было мало,
устал небесный пианист
от бесконечного хорала.

 

Нет, не гремело у виска,
срывался тихий дождь на окна
и зимняя моя тоска
так по-осеннему промокла.

 

Привыкла я уже давно
к ближневосточным теплым зимам,
смотрю московское кино,
где зимний лес неотразимый…

 

Как за экраном сыплет снег!
Он мне ложится на ладони.
Нет времени. Окончен век
в цветах оранжевых бегоний…

 

(Инна Костяковская,Израиль)

 

***

 

 

 

 

 

 

 

                                    

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

     Соглашение           Контакты           Инструкция пользователя

© Project «Labirint25.com» Литературный журнал Авторский Проект И.Цыпиной