Войти

 


01//

Литературный

Лабиринт

 


02//

Психология Поступков

Life Коучинг


03//

Анатомия Чувств

 


04//

Модный бульвар

Fashion & Style


05//

Парад планет

О сакральном 


06// 

Comments

 


 

 

На книжной полке, доставшейся от бывших жильцов, я обнаружила забытую флешку.

Об этих людях я почти ничего не знала, но слышала, что они разъезжаются навсегда; что он, выдержав все круги ада эмиграции и построив жизнь заново с белого листа, «сломался», влюбившись в какую-то юную особу и уезжает с ней... Впрочем, их тривиальный сюжет мне был совсем неинтересен. Я почти не запомнила их лиц: заплаканное лицо растерянной, потерявшей все и вдруг женщины; хмурый, колючий взгляд ее бывшего супруга. Ну чем...

Популярные статьи

liliya-brick“Никто не является более желанным или более опасным, чем женщина с секретом.....” Загадочная, непонятная, манящая... Муза Маяковского. Возлюбленная...
antologiya-epoxi-slychainie-svyaziЯ давно хотела найти это стихотворение Е.Евтушенко. Именно сегодня, совершенно случайно, я его встретила... Это стихотворение поэт назвал самым удачным...
nash-konkyrs  Литературный Конкурс: “ Short - Short Story” Произведения малой прозаической формы Дорогие читатели, знакомим вас с нашими новыми авторами –...

Входная дверь громко хлопнула и на каменное крыльцо вышла женщина непонятного возраста. Молодой её абсолютно нельзя было назвать, но и к пожилым людям отнести было трудно: фигура почти не располневшая, волосы с проседью модно подстрижены, одета аккуратно, со вкусом.

Она сделала шаг и очутилась в никакой погоде: ни солнца, ни ветра; не тепло - не холодно; не светло - не темно.

pl- Боже, как уныло вокруг, - подумалось ей. - Даже воздух ничем не пахнет.

Женщина прошла в сторону голубовато-седого кипариса, упругой верхушкой убегающего в неизвестность. И, уловив терпкий аромат, успокоилась. Огромная ворона напряжённо перебирала лапами у самого края открытого окна мусорного «танка», намереваясь проникнуть в его богатое пищевыми отходами чрево. Из другого такого же окна тяжело спрыгнула на асфальт рыжая кошка. В зубах она сжимала целлофановый пакет. Заметив женщину, - резко пригнулась и шмыгнула в кустарник: там её ждал целый выводок огненных котят.

- Сонечка, доброе утро, - помахала ей рукой старушка из дома напротив, - сегодня не работаешь? Действительно, у Сони был выходной. Конечно, не мешало бы выспаться за целую неделю часиков до восьми-девяти. Но любопытство подняло её с постели рано….

Вчера вечером она достала из почтового ящика извещение на посылку, и терялась в догадках: кто и по какому случаю мог прислать её? Сыну не до посылок… Он живёт с семьёй (женой и семилетней дочкой, которую Соня каждую ночь видела во сне) в Самаре, работает один за среднюю зарплату, сам ждёт подмоги от неё, из Израиля. То же самое касается и самарских подруг, считающих деньки до получки. Родственники с других континентов? Навряд ли: у них полно проблем – не до сантиментов… внучка сказала по телефону месяц назад, что пришлёт письмо. Но письмо, ведь, - не посылка.

Соня не была избалована подарками с детства. Жилось всегда трудно, мама не могла покупать что-то, кроме самого необходимого… время было послевоенное, несытое… Женщина медленно направилась в сторону почты. Ей вдруг вспомнилась хмурая морозная Самара (тогда ещё город Куйбышев), колючие ветры с Волги, двухэтажный деревянный дом, их маленькая комната с керогазом на стуле, стоящим около двери. Украшением скромного жилища была деревянная резная этажерка, уставленная книгами. Да ещё картина без рамки, изображающая то ли конец осени, то ли начало зимы с редким снегом на тёмной дороге, уходящей в задумчивый, сонный лес.

Маленькую Соню всегда интересовал вопрос: а что там дальше, за этими безрадостными деревьями?.. Мама каждое утро уходила на завод, приходила поздно. Первым делом бросала осторожный вопросительный взгляд на бабушку. Та опускала глаза вниз, - это означало, что письма от отца нет. Мать темнела лицом, и становилась похожа на расстроенную девочку-подростка. Она, вообще, была совсем молодой: всего на семнадцать лет старше своей дочери. Соне каждый раз хотелось подбежать к ней, такой усталой и родной, назвать по имени, Любочкой, и обнимать, обнимать. Но девочка делала вид, что не понимает «переглядок» бабушки и матери. Она начинала громко рассказывать что-нибудь весёлое: ей так хотелось увидеть милое лицо улыбающимся. Иногда это удавалось…

В тот день всё было, как обычно: бабушка отвела в сторону глаза под взглядом матери. И вдруг Соня не выдержала. Будто кто-то сильно потянул её за язык, и она не в силах хранить страшной тайны прокричала слова, которые услышала месяц назад от соседок на лестнице: «Мамочка, нашего папы больше нет, он никогда не напишет!» Увидев перекошенное внезапной болью и неузнаваемое лицо, она уже шёпотом закончила: «Убили папу!»

Тусклый взгляд матери скользнул по её лицу и стрелой вонзился в бабушкины глаза.

- Ой, прости меня, дуру старую, Любонька! Не было силушки сказать тебе! А вдруг ошибка?! Бывает же такое, что путают человека с другим человеком?! – застонала, запричитала старуха, схватившись обеими руками за сердце. Потом она, волоча ноги по полу, потащилась к своему сундуку, в котором хранилось абсолютно всё её добро, и с самого глубокого дна вытащила замусоленный помятый треугольник-письмо. Над этим клочком сероватой бумаги она плакала каждое утро, а потом, погрозив внучке пальцем (мол, молчи, держи язык за зубами), засовывала его от глаз подальше. И, как бы забывшись, начинала бодро сновать по комнате: мела, мыла, варила что-то на керогазе.

Потом они вместе шли в магазин – отоваривать карточки. И начинались сказки и истории… Соне было очень стыдно перед бабушкой, она сама не могла понять, как это вдруг получилось и почему закричались слова, о которых надо было молчать? Она виновато смотрела на старших женщин, но им было не до её терзаний.

 

Прошло какое-то время с того события, и Соня подметила, что мама стала спокойной. Лицо её почти всё время озаряла улыбка, она часто целовала дочку, заглядывала в глаза, хотела что-то сказать, но не говорила…. А бабушка, наоборот, ходила озабоченная и сердитая, при взгляде на внучку тяжело вздыхала. Однажды в выходной день, мать, смущаясь, сказала Соне: «Сейчас мы с тобой пойдём гулять на Волгу и, если к нам подойдёт мужчина, то ты… ты… зови меня не мама, - голос её совсем стих, - а Люба, ладно, доченька?» Услышав эти слова, бабушка с шумом бросила на кухонный стол половник, и выбежала из комнаты. А Соня не очень-то поняла их смысл. Она приняла эти слова за предложение поиграть в какую-то новую весёлую игру.

На набережной было много народу. Лето старательно прогрело воздух и разукрасило старый парк во все цвета радуги. Акации щедро разбрызгивали жёлтые огоньки, соревнуясь яркостью с самим солнцем. Вдоль дорожек буйствовали синими, белыми, розовыми, оранжевыми красками – полевые цветы. - Пойдём купаться, - потянула маму за руку Соня. Почувствовав, как напряглась вдруг тёплая ладонь матери, девочка посмотрела в сторону её взгляда и увидела торопящегося навстречу низкорослого мужчину с бесцветным лицом. Подбежав, он смело обнял маму за плечи. И Соню удивило и разозлило то, что она не оттолкнула нахала, а, даже напротив, всем телом упруго подалась в его сторону.

- Это чей же рыжик-пыжик, - засмеялся мужичонка, дёрнув Соню за косичку.

– В кого это она такая конопатая?

- В папку своего, в кого ж ещё? – почему-то покраснела мама.

- Дочка что ль твоя? - проявил сообразительность «чернявый» (так мысленно окрестила его Соня).

- Ладно, ничего, и такая сойдёт. А сыночка ты мне брюнета родишь, как мы с тобой, правда? – заулыбался он.

- Это дядя Миша, он будет твоим новым папой, - положила осторожно дочери руку на голову ещё более покрасневшая мать.

Соня знала отца только по фотографиям. На одной он сидел на коленях у бабы Баси в окружении целого большого семейства. На другой, - слегка наклонившись, обнимал низенькую смеющуюся маму. Ещё на одной – стоял около танка – высокий, с озорными светлыми глазами.

- Мой папа большой и добрый, а вы не мой папа, - вырвалась Соня из-под руки матери и побежала прочь… Бабушка не стала успокаивать плачущую Соню.

- Жизнь – штука упрямая, - вздохнула она. - Против неё не пойдёшь. Будешь жить с чужим папкой. Дай господь, чтоб он тебя полюбил, как свою. Соня вспомнила мелкое масляное личико чернявого, его волосатую руку, обнявшую мамино плечо и затопала ногами: «Ты что, зачем он нам нужен? Он противный, злой! Он сказал, что я конопатая! Он нас бить будет! Не хочу такого совсем! Давай его прогоним!»

 

Что-то вдруг вспомнив, женщина остановилась и оглянулась по сторонам.

- Где это я? – удивилась она. Оказалось, что ноги по привычке привели её на окраину городка, к синему зданию, в котором она работала. А почта осталась далеко позади.

- Так что же было дальше? – подтолкнула женщина свою память, двинувшись в обратный путь.

– Ах да, Михаил переехал жить к ним…

- Здравствуйте, мамаша, - протянул он неуверенную руку бабушке, одновременно ставя около себя небольшой коричневый чемодан, поблёскивающий металлическими углами. Бабушка, не заметив его руки и ничего не ответив на приветствие, угрюмо прошла мимо Михаила к сундуку. Открыв тяжёлую крышку, вытащила тот самый серый «треугольник» и тряпицу, в которой, как видно, было завёрнуто всё её «состояние».

- Живите себе, - обратилась она ко всем, глядя в пол, - я тут лишняя, поеду к сестре, в Белоруссию.

– Дитёнка не обижайте, - продолжила она, открывая скрипучую дверь.

– А, может, ей лучше со мной поехать, Любонька? – подняла она глаза на невестку.

- Да ей же через два месяца в школу идти, - нетвёрдо произнесла мама.

И Соне стало как-то не по себе из-за сомнения в голосе матери. Одновременно было жутко представить, что вот сейчас закроется дверь за бабушкой и… что же дальше? Как можно жить без неё? Сколько Соня помнила себя, бабушка всегда была рядом…

Но дверь закрылась, и сердце девочки тоненько взвизгнуло, или это был голос пружины?.. А потом наступило первое сентября и Соня в коричневом платье, перешитом бабой Басей из какого-то старья, пошла в школу. В холщовой сумке, которую она гордо несла, несколько отставив руку в сторону, лежал букварь, тетрадка, карандаш. Но в школу долго ходить не пришлось. На следующий день соседка по парте, аккуратная маленькая девчушка с тоненькими косичками, в класс не явилась: прибежала её мама вся в слезах и сообщила, что Наташа в больнице – у неё скарлатина. А через пару дней заболела и Соня.

В больничной палате лежало человек десять девочек и мальчиков. Выходить в коридор было строго запрещено, – карантин. По утрам в палату приходил доктор в белом халате. Осматривал каждого, расспрашивал. Соню он просил спеть детскую песенку. И она вдохновенно пела ему про медведя, который, гуляя по лесу, наступил на хвост лисе, а та потом очень кричала на бедного мишку. Не понятно было в этой песне, кого надо было больше жалеть – пострадавшую лису или обруганного медведя… Дни тянулись очень долго.

Когда в палате не было никого взрослых, девочка забиралась на широкий подоконник, прижималась носом к оконному стеклу и высматривала кого-нибудь. Соня знала, что и мама, и Михаил работали с утра до ночи, но надеялась на чудеса, в которые верила по рассказам бабушки. Через месяц доктор вдруг сказал Соне, что она должна лежать в кровати, а вставать ей пока запрещено. Выходя из палаты, он погрозил девочке пальцем, и сказал строго: «Не вздумай бегать к окну!» Соня зарылась с головой в одеяло и плакала: вчера выписались две сестрёнки-двойняшки, с которыми они заболели в один день, сколько же времени ей ещё придётся лежать в этих скучных стенах?

И вдруг произошло самое настоящее чудо. Соня услышала, как непривычно громко стукнула дверь палаты. Она высунула голову из-под одеяла и увидела бабу Басю с двумя сумками наперевес. Поверить в это было невозможно: девочка зажмурила глаза. А бабушка уже обнимала её горячими руками и с возгласами: «Как же так? Как же так?» – прижимала к груди. Потом на Cонину кровать из сумок посыпались разноцветными душистыми шарами яблоки. Баба Бася стала угощать ими всех детей.

- А это тебе, чтобы поскорее выздороветь, - сказала бабушка и вытащила из сумки банку, наполненную чем-то сияюще-красно-оранжевым. Соне показалось, что внутри дрожат и перекатываются маленькие солнышки.

- Что это? – радостно спросила она, обрадовавшись подарку, - что с этим делают?

- Это икра, её едят, - шёпотом проговорила бабушка.

– Вот раздобыла! Попробуй только не выздоровей! А потом настало время прощания.

«Если тебе станет скучно, - шептала бабушка Соне на ушко, - посмотри в окно на ту, самую яркую и большую звезду. Я тоже по вечерам буду смотреть на эту звезду, и наши взгляды встретятся…».

Не известно, что именно помогло, но Соня начала быстро поправляться…

*****

polya leftВ аккуратном пакете, полученном на почте, Соня обнаружила картину, написанную масляными красками на холсте её внучкой. Картина состояла из трёх частей. Слева был изображён белый-белый снег, а на нём стояла девочка с косичками в серой мохнатой шубе и такой же мохнатой шапке. Справа – посреди жёлтого песка и пальм - стояла женщина в платье с короткими рукавами. Сверху – эти две части объединялись общим небом, посреди которого сверкала множеством лучей большая яркая звезда. Взгляды девочки и женщины были направлены вверх, к этой звезде… Надпись под картиной, сделанная детской рукой, гласила: «Бабушка, я по тебе скучаю. Посмотри поздно вечером на самую большую звезду в небе, я тоже буду смотреть на неё, и наши с тобой взгляды встретятся…»

(Полина Люлькина)

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

     Соглашение           Контакты           Инструкция пользователя

© Project «Labirint25.com» Литературный журнал Авторский Проект И.Цыпиной