Войти

 


01//

Литературный

Лабиринт

 


02//

Психология Поступков

Life Коучинг


03//

Анатомия Чувств

 


04//

Модный бульвар

Fashion & Style


05//

Парад планет

О сакральном 


06// 

Comments

 


 

 

На книжной полке, доставшейся от бывших жильцов, я обнаружила забытую флешку.

Об этих людях я почти ничего не знала, но слышала, что они разъезжаются навсегда; что он, выдержав все круги ада эмиграции и построив жизнь заново с белого листа, «сломался», влюбившись в какую-то юную особу и уезжает с ней... Впрочем, их тривиальный сюжет мне был совсем неинтересен. Я почти не запомнила их лиц: заплаканное лицо растерянной, потерявшей все и вдруг женщины; хмурый, колючий взгляд ее бывшего супруга. Ну чем...

Популярные статьи

liliya-brick“Никто не является более желанным или более опасным, чем женщина с секретом.....” Загадочная, непонятная, манящая... Муза Маяковского. Возлюбленная...
antologiya-epoxi-slychainie-svyaziЯ давно хотела найти это стихотворение Е.Евтушенко. Именно сегодня, совершенно случайно, я его встретила... Это стихотворение поэт назвал самым удачным...
nash-konkyrs  Литературный Конкурс: “ Short - Short Story” Произведения малой прозаической формы Дорогие читатели, знакомим вас с нашими новыми авторами –...

Дорогие друзья, Знакомьтесь - наш новый автор Игорь Бугай.

Учился в Харькове, живёт в Полтаве.

Любимые занятия - фотография и литература.

Самое знаковое событие в жизни – рождение сына.

Любимая фраза: «Человек – существо, по природе своей, подверженное страстям и ошибкам ума, может ли отнять у подобного себе то, что при раскаянии не в силах он возвратить?» (Адмирал Н.Мордвинов).

*****

"Если бы Тема этого рассказа не была столь страшной, если бы не было какой-то пугающей энергетики, исходящей от этого неожиданного Письма, я бы его определила в Архив и оно бы "пылилось" в моём компьютере, ожидая своего часа....

GO left

Но письмо «свалилось» на меня именно в тот момент, когда телевидение захлёбывалось от Бирюлёвcкого бунта, в Волгограде горел взорванный автобус, гибли люди.... И неважно, кто на какой стороне баррикад, важно - Кто пишет этот сценарий?

Этот рассказ не претендует на эстетскую отшлифованность, я не буду его редактировать.... Прочтите и сами сделайте Вывод – Кто Мы все на этой Земле?" (редактор, Ирина Цыпина)

 

Любимый город

 

Намотавшись за день по учреждениям, я, с пачкой талмудов под рукой, шла домой. Пустая скамейка в сквере под высокими липами пригласила отдохнуть. Плюхнувшись на неё, рядом со своими бумагами, я перевела дух.

«Приду - и сразу ужинать. Нет, душ, а потом ужин» 

До дома оставалось метров триста.

Осмотривая место своей «стоянки», взгляд остановился на предмете, лежащем в стриженой траве. В полуметре от скамейки, на меня смотрела обложка старой, замусоленной книжонки, с дурачливым словом «Писульки», от руки написанным на переплете. Достав из сумки карандаш, я аккуратно приподняла обложку.

Ровным, женским почерком на рыжих страницах было написано:

«Я люблю свой город. С его скамейками в тени каштановых аллей, с его….»

Лирика, на фоне всепожирающей прагматичности, да ещё объект воздыхания — город. Это, должно быть, занятно!

На внутренней стороне приклеенной обложки, имя — Анна Корсун.

Чувство голода, оставив мне сигареты, удалилось. Я начала читать.

GOROD rot

«Я люблю свой город. С его скамейками в тени каштановых аллей, с его малоэтажной, живой архитектурой, согнувшейся под грузом аля-современных стекляшек, с его ожившими улицами в полдень рабочего дня, с колокольной музыкой храмов в шелесте парковой листвы, с чугуном орудий грозных, и с гордой бронзой гениев пера, застывших на постаментах. С детьми, подставляющими свои ладошки под струи мраморных фонтанов, и дождем, омывшим купола церквей перед рассветом...»

GOROD9 left 

За мутным окном автобуса, спелой палитрой ранней осени, мелькали размытые силуэты деревьев, домов и редких прохожих.

 

«Осень... Краски... Моне... Впечатление... Как красиво!»

-        Оплачиваем проезд! У меня уже есть два льготника! - твердо сказала кондукторша, -

 Шо не понятно?

С зажатым в сухощавой руке удостоверением, кучерявая старушка, молча, не вступая в полемику, развернулась лицом к двери. Автобус подкатил к остановке и бабуля вышла.

 

«Довлатовская торжествующая безнаказанность. Вот она. Моложавая, в футболке

 

с надписью «I NEED ANGER MANAGEMENT», с титьками на животе и в шлёпках.»

-        Шо за люди? – не унималась кондукторша, - Так и хотят вси на шару!

-        Коль, я выскочу на остановке за сигаретами? Ага? - обратилась она к водителю.

 

«Моне», как то потускнел.

«Следующая - моя.»

Половинки двери автобуса, с шипением, разошлись в стороны. В уверенности, что

помогут сойти, я протянула руку, а потом, сообразив, что «кавалер» отсутствует, опустила её на поручень и шагнула на мокрый асфальт.

Глоток свежего воздуха возвращает меня в лирику осени. Желто-красные листья,

приклеенные коротким дождем к тротуару, создали живое покрывало. Солнце ещё скрыто

облаками, но на небе уже видны голубые просветы. Душа улыбается.

Пешеходный переход был недалеко.

«На этот раз повезло - «Зеленый»

«И кому это я руку протягивала? Нелепость какая. Ладно, хватит. Мне нужен фен.»

Магазин «Тема» рядом, через дорогу, напротив остановки.

Преломленный стеклом витрины неон окончательно зачеркивает «Моне».

Бежево-треснутого цвета ступеньки магазина, с привинченными резиновыми полосками, напоминают мне о каблуках и я на носочках вхожу в «Тему».

«Кажется направо?! Да, за плазмой, у стенки на полках.»

«Ой! Деньги?! Сумка! На месте. Молодец Анька! Не забыла!»

Из-за стеллажа с ноутбуками появляется униформа с бейджиком. 

-        Вам помочь?

-        Да. Мне нужен фен. Желательно «Roventa”.

-        Вам именно «Roventa” или …

-        Я сказала, желательно.

Осторожная игривость в голосе заставляет поднять глаза.

-        А что «или»?

      Худощавое лицо, с прыщеватым лбом и на бок зачесаными темными волосами.

-        Нууу, могу предложить Philips, 6 режимов, Braun, Vitek будет дешевле... Или, может, кофе?

     Темные глаза улыбнулись. На бейджике имя - Федор Николаенко.

«Да, гормон штука скабрезная, и с юмором не пересекается.»

-        Кофе, Федор, старит. Остановимся, все таки, на “Rovente”.

     Привлеченный размазанной улыбкой Федора, менеджер, ускорил процесс приобретения. Несколько минут оформления, и автоматическая дверь магазина «Тема» выпустила меня на улицу.

 

Лучи солнца уже запутались в листьях липы. Мягкая паутина света, играя с редкими

лужами, пробуждает детское желание пройти, балансируя, по бордюру. Ведь день только начался. Я стараюсь идти помедленнее. Сорванные ожившим воздухом листья заигрывают со мной, стараясь прилипнуть к сапогам. Воробьи, под крышей бывшего дворянского дома,

своим чириканьем сообщают всем, что пришла пора завтракать. Время, как будто

остановилось. Нет осени. Нет начала и нет конца. Есть утро, которое я украла. И об этом не

знает никто.

Университет был всего в двух кварталах. На вахте, за старым письменным столом,

сидела Нина Ивановна. Женщина строгая, имеющая на все свое мнение и всегда в курсе

последних новостей.

 - Доброе утро, Нина Ивановна!

 - Добрый день — ответила та.

 - Так ещё только полдесятого!? А Василь Васильевич приходил?

Вахтерша махнула рукой в сторону коридора. «Значит пришёл».

Василий Васильевич Цветков — зав. кафедрой. Всегда в добром расположении духа и любит пошутить. Когда я училась, мы называли его Васей. Он знал и не обижался. Говорил, что это лучше чем Васька или Бася (трансформация от Басилиос).

Пробежав цепь коридоров, я останавливаюсь у кафедры. Растёгиваю свой балахон и поправляю волосы. В неожиданно распахнутую дверь, неторопливым, уверенным шагом,

не глядя в мою сторону, проходит импозантный мужчина. Широкогрудый, чуть выше

среднего роста, в дорогом костюме. Легкая седина, взгляд «только вперед», достойный шлейф парфюма. Одним словом — всё при нем. Пропустив «дядечку», я вхожу. Василь Василич стоит посреди комнаты. Наверное провожал. Увидев меня — заулыбался.

 

- Здравствуйте, Анечка!

 

- Здравствуйте, Василий Васильевич! А кто это? - спросила я, мотнув головой в

 

сторону «дядечки».

 

- О! - многозначительно поднял указательный палец Василий Васильевич, - большой

человек.  

- У Виолетты Эрастовны, через неделю, чествование. Двухтомник вышел.

И к дате приурочен. Мероприятие будет проходить в театре. Это представитель из

облдерж. Будет награждать грамотой. Сценарий согласовывали.

Стук нас прерывает. В приоткрытую дверь просовывается жалобное личико.

 

- Василий Васильевич, можно?- простонала студентка.

 

- Да уж заходите, - позвал Зав с напущенной строгостью. - Извини, Аня.

 

Дверь открывается и в кабинет вваливается человек десять. Девочки, кто с готовностью, кто с надеждой смотрят на Цветкова, а тройка ребят, наклонив головы, трусливо прячут улыбки.

- И чем вы хотите меня порадовать в субботний день? - начал заводиться Василь Василич.

 

- Мы учили — тихо пропищали должники.

- Господа абервалги, вот что я вам скажу - продолжил разгорячённый педагог, -

Уважающий себя студент не имеет права смотреть на лингвистику поверхностно.

Язык — это не только синтаксис, пунктуация и орфография. Есть ещё понятие

структуры языка. Вот послушайте:«Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по

наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове». В этой фразе сохранена

структура?

- Дааа, ...наверное, - тихо пропели студенты.

- Наверное. И это столпы нации, её цвет, так сказать. Нет, это я Цвет-ков, а

 должны быть - вы! -грохотал Василий Васильевич, -Так, все за дверь! Буду

принимать по одному, не хором! По од-но-му! - уже в спину выходящим

ребятам, кричал «Вася», и повернувшись ко мне, пригласил рукой присесть.

- Прошу!

- Анечка, я вот по какому поводу Вам звонил, - начал Василь Васильевич. - Моя

старая знакомая закончила писать книгу. Естественно, теперь хочет её издать.

Живет во Львове. Так как она человек старой формации, как и Ваш покорный

слуга, и её несколько напрягает современность, то обратилась ко мне с просьбой

отредактировать опус. Она так и сказала «опус».

У меня сейчас - начало учебного года. А Вы можете подработать. Они люди не

бедные.Только придется сьездить во Львов. А рекомендацию я Вам дал, да

дал, - улыбнулся Василь Васильевич.

 Аlma mater продолжала меня подкармливать. И мысленно поблагодарив «храм науки»,

 я выскочила во двор университета.

 «Теперь обед. Надо ещё успеть приготовить. Скоро вернётся Саша.»

 

*****

 GOROD4.left

С Сашей мы познакомились три года назад.

У меня скопились книги, взятые в библиотеке, срок сдачи которых уже истек.

 Я выбрала день, собрала литературу в два пакета, сказала «фух», села на «Богданчик» и поехала.

На нужной остановке, при выходе из автобуса какой-то мужчина — замешкался.

 

- Нельзя ли побыстрее!? - Ручки пакетов резали руки.

 

- Давайте я Вам помогу — прозвучал голос где-то рядом.

 

- Если можно. Спасибо! — сказала я, передавая один пакет.

Поиск нужного материала в библиотеке отнял часа два. Каково же было моё

 

удивление, когда в холле, спускаясь по лестнице, я увидела своего помощника. Он, явно

 

нервничал, шагая из стороны в сторону, вдоль стеклянной стены. Не поворачивая головы, я

 

направилась к выходу.

Внимание. Внимание как к женщине. Вот что обезоруживает! Тебя ждут. Ждут часами, как в очереди на выставку Бугеро, экономя силы на восторг от того, что предстоит увидеть. Ты нужна. Нужна, как музыка весеннего ручья, который размывает надоевший лёд, как умиротворённый шелест осенней листвы под ногами, как бодрящее покалывание мороза на розовых щеках, как волна несущая лёгкий сруб в океан.

- Девушка, - обратился он, догнав меня уже на улице. - Можно я Вас проведу?

- Куда? - с поддельным любопытством, спросила я.

- В будущее, - немного подумав, ответил Саша.

 

Теперь мы в будущем - вдвоём. И я счастлива!

Я люблю своего Сашу. Он добрый, рассудительный, думающий. А самое главное — он

 

любит меня. Катя, близкая знакомая, узнав о моём романе, спрашивала: «Как это тебя угораздило втрескаться?» Я тогда не знала, что ответить, а только глупо улыбалась. Теперь, знаю - Потому, что тогда, в библиотеке, это был Он, и это была я! Вот так.

 

*****

На прямой поезд до Львова билетов не оказалось. Придется ехать на перекладных.

 

Проснувшись раненько (как говорил мой папа - «ранэнько»), чтобы успеть приготовить Саше завтрак, встаю, отгоняя малоприятный сон.

Снилось, что я лежу, зависнув, на фоне вечернего неба Судака, подо мной галька берега и набережная, по которой, бегая, «резвятся» люди. Большинство — в шутовских колпаках, с бубенчиками. Они показывают на меня пальцем и смеются. Рядом проходят две женщины. Одна старая, с покрывалом на голове, напоминающем белую гардину. Вторая — молодая, с монгольским лицом, по форме похожим на блюдце. И тоже в белом. Она наклоняется надо мной для поцелуя. Лицо у неё белое, до синевы, и тянет холодом. А старая ей говорит: «Не трогай её. Потом...». Я так и не смогла вспомнить, поцеловала она меня или нет?

 «Брррррр.... Наверное на море хочется отдохнуть, а там холодно.»

 

Пока за окном балкона пара голубей тихо воркуют на ветке акации, ожидая рассвета, я готовлю завтрак. Отправив Сашу на работу, иду на вокзал. Хоть до «Скоростного» два часа, но пока дойду, покормлю голубей на скамейке возле перрона — верну себе настроение.

 

Все же так лучше, чем в пустой квартире высиживать время.

 

На перроне людей было немало. Ждали пригородный.

 

В дюжине метров от меня прохаживался пожилой мужчина, в странного цвета штанах и со спортивной сумкой через плечо. Две тетки, затаренные ведрами и кошёлками, тараторили чуть поодаль. Прозвучал гудок подходящей электрички. Люди зашевелились... Вдруг, тетки начали кричать: «Куды цэ вин! Стой!», и показывать пальцем в ту сторону, где стоял мужчина. Я поняла, что что-то случилось, и уже вставая, посмотрела, куда указывали женщины. На перроне валялась спортивная сумка, а мужчины не было. Подбежав к краю платформы, увидела его, лежащего на шпалах лицом вниз. Он не шевелился. «Без сознания!». Руки были выброшены вперед, ноги — переплелись. Где поезд — я не знала. Помню только, страшный, непрекращающийся гул, сердце выскакивает и бой в висках. Бой ритмичный, как в рельсу. Я спрыгнула вниз, скользнув по краю перрона. Схватив за куртку, со всей силы рванула лежащее тело к центру колии. Легла на шпалы вдоль рельс, скрестив свои руки у него на голове, и замерла.

Сколько времени, я так пролежала — не помню. Очнулась от того, что кто-то тянет

 за ноги. Дорожные рабочие, в цветных куртках, вытащили меня на перрон. Собралась порядочная толпа. Все кричали, ругались, размахивали руками. Только я ничего не слышала. Поднявшись на ноги, добрела до своей сумки и села на скамейку. Ко мне подошла женщина в форме железнодорожника и начала что-то спрашивать. То ли имя, то ли кто я — не понимала. Пододвинув ей свою сумку, где был паспорт, я разревелась.

В служебном помещении, мне дали щетку, мыло и полотенце. Ещё немного

 поплакав, я привела себя в порядок. Ущерб от содеянного, казался не таким уж смертельным:  джинсы и куртку я отчистила щёткой с мылом, разрыв на блузке, под курткой не был виден, пудра спрятала небольшую царапину на щеке. Понимая, что стресс лучше пережить в дороге, а самое главное, чтобы Саша ничего не узнал — решила ехать. Да и от обязанности перед Василь Васильевичем, меня никто не освобождал.

Поезд приходил через двадцать минут.

- Ну что, малэнько оклемалась,.... «Каренина»? - спросила начальница, когда я зашла

в дежурку.

- Якого чёрта ты кынулась за тым бомжом?

GOROD8. rot 

- Я не знаю.

 

- Не знаааю.... График нарушен! ЧП! Понимаешь? - продолжала ругаться женщина.

 

- Ладно тебе, Вера Ивановна, - сказал мужчина, что-то писавший за соседним  столом, - на ней и так, лица нет. И как это ты решилась?

 

- Он жив?

 

- Да жив, жив — ответила «командирша, протягивая мне бумагу», - с такими ничего

 

не случается. На вот, подпиши.

 

Уже выйдя за дверь, услышала: «Даа, а подыми он голову, если бы очнулся,... хана.».

В Киеве, с перрона на перрон, и я - в мягком вагоне. Благо, что билет на Львовский

 поезд купила ещё дома. Взяв постель, сразу же уснула.

 GOROD2 rot

Львов встретил меня моросящим дождиком. Оксане позвонила ещё до отьезда.

 

Поезд приходил позно вечером, а тормошить людей, в столь поздний час, без предупреждения, было не по правилам.  

На крыльце вокзала топтались таксисты.

 

- Пані треба їхати? - спросил меня мужчина лет сорока.

 

- Да, мне на “Червону калину”

 

- То прошу, сідайте! - указывая на бэушный «Мерседес».

 

- А это далеко? - спросила я, садясь уже в машину.

 

- Десь, хвилин тридцять. - Икому-тов сторону: - Зараз, я панянку на Сихівку відвезу, та через годину буду.

 

«Панянка... Звучит как хорошо».

 

- А скільки це коштує? - стараясь переключиться на украинский

 

- Сімдесят гривень — сказал, поглядывая на меня, таксист, - Ви мабудь з Ужгорода?

 

- Та ні, я з лівобережної.

 

«Почему из Ужгорода?»

 

- Та Ви розмовляйте як Вам краще. Я не заморочуюсь. Дурнів скрізь вистачає.

 

   Ви до Львова у справах?

 

- Командировка, — желание разговаривать не было.

parli harkova rot 

- Щоб тебе шлях трафив! Не бачиш де головна? - кричал таксист, опустив стекло

   своей дверцы.

- Бруківку ремонтують, скрізь об'їзди. То прапори, то ремонти, -

  не унимался он, - А у вас теж прапорами махають? Кому — що. Я от тільки не

 

  розумію. Я — львівянин. Вишиванки ми одягаємо на свята. А вони (депутаты),

  ходять в них на роботу. Вони, що — щиріші за нас, чи що?

 «Я улыбнулась. Искренность, всегда располагает»

 

Оксана меня уже ждала с ужином. Когда-то мы вместе учились и жили в общаге. Потом она вышла замуж за Тараса и уехала во Львов. Я приезжала к ней на свадьбу и больше мы не виделись. Иногда, только созваниваемся. За ужином мы вспоминали годы учёбы, балаганные вечера и поездки на каникулах в Карпаты. Но, вероятно, веселья в моих глазах было мало. И Оксана спросила, всё ли со мной нормально. Я рассказала, что произошло там, на перроне вокзала. И снова, наверное от выпитого вина, «разрюмсалась».

- О-о! Кобита, трусонуло тебя, как же это ты?- обошлась без характеристики моего поступка Оксана, - ну успокойся, успокойся. Ты же никогда не ревела, - обнимая за плечи.

- Я не знаю. Оксанка, можно я уже лягу? А то у меня, что-то поясница боли. Наверное в купе продуло.

- Да-да, конечно, я тебе уже постелила. А спина у тебя давно болит?

- Да нет, никогда не болела. С вагона вышла и... . Я беременна...., - почти прошептала, глядя на Оксану с надеждой.

- Сколько?

- Больше месяца, и снова в слёзы.

На следующий день, Тарас и Оксана, на своей машине, отвезли меня к знакомому врачу. Вердикт был однозначным. Срочно ложиться в больницу! Потом заехали за «опусом» и на вокзал. Тарас взял билет на прямой поезд. Расцеловавшись с Оксанкой, и от всей души поблагодарив этих людей, с обещанием звонить, я уехала. Месяц я провела в больнице. На улице уже был ноябрь. Слава Богу, все стабилизировалось. Почти каждый день ко мне приходил Саша. Я отдохнула и смогла записать то, что со мной произошло.

*****

GOROD15. LEFT

Однажды, Саша пришёл без настроения. Все списывал на рабочие проблемы. А на следующий день, зашла «свекровь». Она долго ходила «вокруг», а потом достала местную газету, где была заметка с плохой фотографией, запечатлевшей моё перепуганное лицо на перроне. Наталья Васильевна, сочувственно-назидательным тоном, прочитала мне мораль, из которой следовал неутешительный вывод, что я строю из себя «Каренину», а на самом деле - эгоистка, место которой в сумасшедшем доме. «За что она меня так? Я ведь жена её сына!». Вскорости, меня выписали. Собирая свои вещи, я увидела, как в «предбаннике» шептались две медсестры. Указывая на меня пальцем, одна говорила другой: «Это Каренина!», и обе противно хихикали. «Похоже, прозвище ко мне приклеилось».

Проходя мимо, я, остановившись, повернулась к ним: «Кто-нибудь из нас глуп. Ну, а про себя никогда сказать этого нельзя. Толстой, « Анна Каренина».

Мы снова зажили нормальной жизнью в своей квартирке. Происшествие понемногу забылось. Готовились к Новому году. В один из выходных дней, наевшись очередных телевизионных новостей, мы выбрались «морозцем свежим прогуляться». Через два квартала, в глубине двора - магазинчик, где продавались ёлочные украшения. Лишь ради любопытства, решили заглянуть. Звучащая в голове новогодняя музыка «Щелкунчика», всё таки, уговорила меня купить два шарика, украшенные снежными дорожками. На улице, мимо нас, прошла молодая парочка. Девочка, с волнистыми чёрными, как смоль, волосами и в очках, на вид — еврейка, и худощавый паренёк в модной шапочке с «ушами». Путь домой мы решили сократить, пройдя кленовым сквером. За углом местного ДК, послышалась возня и крики, что-то похожее на «хаче», «бей», «казлы», в сопровождении мата. В кругу пятёрки кожано-камуфляжных обалдуев, стояла знакомая парочка и молодой парень. Один из «камуфляжек», вытащив что-то из-под полы, ударил парня. Тот упал, схватившись за голову. Двое из толпы, подбежав, начали пинать его ногами. Воспользовавшись моментом, парочка побежала.

- Что вы делаете! - закричала я, - Не трогайте его! Саша, звони в милицию!

GOROD5 rot

Уроды не обращали на нас внимания. Недалеко, оглядываясь на происходящее, проходил люд.

- Оставьте его! Помогите, люди! Вы же видите...! Люди, это ваш город, или нет? - продолжала я орать, бросив пакетик с ёлочными шарами в толпу избивавших.

Спрятав телефон, Саша сделал пару шагов навстречу нападавшим. Те двинулись на нас. Сашка стал между мной и «отморозками». Один из прохожих, с виду крепкий парень, со словами: «Что происходит?», подошёл и стал возле моего мужа. «Недоумки» приостановились и начали выкрикивать, нечто угрожающее, в перемежку с матом. Это длилось пока свет фар, ослепив нас, не вынырнул из-за угла. Шпана кинулась бежать. Выскочившие из машины «стражи» — за ними. Паренёк уже встал и, подперев спиной стену здания, прикладывал рукой снег ко лбу. К нему подошёл Саша, спрашивая, живой ли? «Да. Дышу пока», - ответил тот. Что-то знакомое прозвучало в его голосе. Оставив свои данные офицеру, мы ушли домой. Вернувшись со злополучной прогулки мы некоторое время приходили в себя. Я снова расплакалась. Саша меня утешал и мягко с укором говорил, что прежде чем кидаться, сломя голову, надо сначала было подумать о ребёнке. Он прав, конечно. Но у меня это вышло непроизвольно. Женщина, на подсознательном уровне, понимает, что от агрессии со стороны мужчин её защищают гендерные стереотипы. И, потому, ей легче принять решения в таких ситуациях. Через два дня нас вызвали для дачи показаний. Следователь рассказал, что милицию вызвала та, убежавшая, парочка. Нам повезло, что патрульная машина находилась рядом. «Нарушители» задержаны. Парень, который вступился - Фёдор Николаевич Николаенко. То ли в шутку, а может из попытки сбить с толку, сказал, чтобы они били его — вместо тех еврейских ребят. «Фёдор Николаенко — это же тот консультант-продавец из «Темы».

- Но, во всей этой истории, есть один «нюанс», - выразился следователь,- Фамилия одного из нападавших — Борщак Олег Леонидович.

- Мне это ни о чём не говорит, - сказала я, раздражаясь.

- Сын Леонида Григорьевича попал в дурную компанию, и они просили...

- Вы записали наши показания? - перебивая следователя, - где нужно рассписаться?

- Ваше право. Я могу так и передать, что вы отказываетесь, - поворачивая нам листы протоколов:

- Вот, пожалуйста, здесь и здесь.

- Да, - рассписываясь. Я встала и тут же вышла. Саша на минуту задержался, а когда вышел, я спросила:

- Что он ещё хотел?

- Просил, чтобы подумали.

- Понимаешь, Саша, я буду чувствовать себя предателем перед этим Фёдором Николаенко. Я так не могу.

Остальные три дня прошли в отвратительных по форме просьбах, угрозах и запугивании. Потом позвонила Катерина. На звонки с неопределённым номером, я уже не отвечала.

- Слушай, Анька, что случилось? Тебе нельзя дозвониться, — тарахтела она. «Единственное спасение от людей — скрыть от них свои раны.

- Катя, извини, но я немного занята. Что ты хотела?

- Меня просили тебе передать, чтобы ты зашла в областную администрацию по какому-то случаю на вокзале. Кабинет 409. А что это за случай?

- Катя, спасибо, я зайду. После звонка решила, не растягивая, поставить точку.

В два часа дежурный милиционер на вахте, спрашивая куда я иду, проверял мой паспорт. С трудом поднялась на четвертый этаж. Из щелки приоткрытой двери кабинета 409 слышу раздраженный мужской голос.

- Представляешь, Володя, у меня из-за этой суки командировка в Америку срывается.

- А куда в Америку? - спрашивает Володя.

- В штаты! С женой! Выбил у шефа! По обмену опытом,- сокрушался голос.

- А я ей ещё грамоту вручать должен, как человеку года, по области. На рельсы прыгала. «Каренина», бл...ь. «По обмену каким опытом - поздравлений что ли?»

GOROD6 rot

- Так может людей подослать? А, Леонид Григорьевич?

- Нет, подождём пока. Не сегодня-завтра должна подойти — пообщаюсь. Она одна осталась. Муж отказался от показаний. «Сопляк», тоже, забрал заявление. Подождём.

В щелку был виден широкогрудый мужчина в дорогом костюме. На двери табличка: «Борщак Л.Г. Зам. ттттт». Как я оказалась на улице — не помню. Вчера день прошёл тихо. Сегодня, с утра, снова начались звонки... Тут записи Ани прерываются. На следующей странице единственное слово: «ОДНА». Оставшиеся листы исписаны хаотично, неровным почерком: «Кофе старит Кофе старит Кофе старит...............»

*****

Мне повезло. На следующий день, в ближайшем к скверу жилом квартале, я нашла пожилую женщину, Валентину Николаевну, которая знала Анну Корсун. Вот что она мне рассказала.

Аня родилась в Калининградской области. Ей рассказывала об этом мама Ани, когда была жива. Отец был военным. Много переезжали, с места на место. Когда жили, где то в средней полосе России, Ане было лет восемь. Военная часть располагалась возле деревни Пестово. Девочку отдали учиться в районную музыкальную школу. Жила она у двух стариков — бывших дворян. Люди они были строгие и этикетные. Аня их побаивалась, и чтобы не ругались, в свободное время сидела тихо и читала книги, которые находила в доме. К концу службы, отца перевели на родину. Дали квартиру в нашем доме. Отец прожил недолго. Когда Аня закончила институт, мать её уехала в село, к одинокой двоюродной сестре, в пятнадцати километрах от города. Объясняя это тем, что девочке надо строить свою жизнь. Спустя четыре года, в квартире появился Саша. Жили они хорошо — тихо и дружно. Потом с Аней произошло несчастье. Она потеряла ребёнка. И начала заговариваться. У матери случился инфаркт, когда узнала об этом. Хоронили её без Анны. Приезжала свекровь. Сидела тут на скамейке, возмущалась. Говорила, что Анна сама виновата. Потом Саша отвез Аню в больницу. Сказал, что консультировался у врачей и те его убедили, что ей там будет лучше. Вообще, он парень хороший, добрый. Саша пожил тут ещё месяца три и больше я его не видела. А через год вернулась Аня. Вроде нормальная, только тихая такая, медленная. Раньше она была шустрая, живая. А пол - года назад к ней приехали на машине, такой большой, иностранной. Разговаривали по - «западнянски». Побыли тут с недельку, а потом сели и уехали. И Аню с собой увезли. А недавно в её квартиру вселились новые люди. Я видела убирались. Мусор выносили, бумаги всякие, тетрадки.

GOROD25 ROT

Я где-то читала, что впечатлительный человек должен уметь себя защищать. Почему, от кого и как? Почему светлая девочка, которая могла рожать, заниматься Тем, что она умела и любила, украшать нашу с вами жизнь, должна уметь себя защищать от того, что мы создали или создаём. От нас же с вами. Тонкую струну нельзя зачехлить. Она не сможет играть. Она лопнет, если с её помощью экзальтированно-сумасбродный музыкант будет выплёвывать свои больные эмоции, чтобы освободиться. И если социум не в состоянии защитить таких людей, то он, неизменно, будет их терять, т. е. рассчитываться ими. Дорогая это цена.

Эпилог

В кафешку, на обед зашла группа менеджеров из ближайшего банка. Стоят в очереди с подносами. За столиком, ближе к кассе, сидит молодая пара.

- Взять тебе кофе? - спрашивает парень.

- Кофе старит! - шутливо отвечает ему девушка.

Молодой человек, с небольшим шрамом над левой бровью, стоящий на раздаче, поворачивает голову в их сторону и долго смотрит. Потом разворачивается, кладет поднос в общую стопку и уходит.

«Я люблю свой город. С его скамейками в тени каштановых аллей, с его малоэтажной, живой архитектурой, согнувшейся под грузом аля-современных стекляшек, с его ожившими улицами в полдень рабочего дня, с колокольной музыкой храмов в шелесте парковой листвы, с чугуном орудий грозных, и с гордой бронзой гениев пера, застывших на постаментах. С детьми, подставляющими свои ладошки под струи мраморных фонтанов, и дождем, омывшим купола церквей перед рассветом...»

Игорь Бугай

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

     Соглашение           Контакты           Инструкция пользователя

© Project «Labirint25.com» Литературный журнал Авторский Проект И.Цыпиной