Войти

 


01//

Литературный

Лабиринт

 


02//

Психология Поступков

Life Коучинг


03//

Анатомия Чувств

 


04//

Модный бульвар

Fashion & Style


05//

Парад планет

О сакральном 


06// 

Comments

 


 

 

10 признаков того, что вы тратите жизнь впустую

Кэрол Морган, практикующий психолог и преподаватель, задала своим читателям 2 вопроса: кем они хотели стать в детстве и исполнилась ли их мечта? Для тех, кто ответил отрицательно, она выделила 10 признаков того, что жизнь проходит мимо…

... 1. Вы тратите слишком много времени на вещи, которые этого не стоят Видеоигры. Телевизор. Интернет. Много еды. Много алкоголя. Список можно продолжить. Взгляните на свою жизнь с...

Популярные статьи

jizn-mimo10 признаков того, что вы тратите жизнь впустую Кэрол Морган, практикующий психолог и преподаватель, задала своим читателям...
strasti-po-syrrogatnomy-materinstvyСуррогатное материнство - шанс для бездетных или грех богатых? Мы жили в одном большом многоэтажном доме. Иногда встречались в лифте, но не были знакомы....
igra-v-pravdy(Кинозал) «Побег невозможен. Погода не переменится.» (Генри Миллер. Тропик Рака )   «Привет, мальчики и девочки в синих потертых джинсах, в...

Её называли «чудищем». Своим внешним видом и выражением одутловатого серого лица женщина, похожая, впрочем, и на мужчину, абсолютно оправдывала это прозвище. Она появлялась в нашем дворе два раза в неделю. Хлопнув калиткой зелёных ворот, заходила сначала к старой «кошатнице». Минут через десять выходила из замызганной двери (в сопровождении седой хозяйки и всех её пятнадцати кошек самых различных мастей) и шла к свалке, образовавшейся с полгода назад в самом центре двора.

Ни на кого не обращая внимания, «чудище» становилась на колени перед грудой хлама, расстёгивала son1засаленную телогрейку и, не торопясь, рылась в барахле, рассматривая придирчиво каждый клочок. В основном, всё бесстрастно отбрасывала в сторону. Но иногда лицо её слегка оживлялось; она вставала с колен, вглядывалась в находку, повернувшись к свету, и, довольная, утрамбовывала её в рюкзак необъятных размеров. Для нас, дворовой детворы послевоенных лет, предоставленной самой себе, приход «чудища» был интригующим развлечением с непредсказуемым концом. Мы вставали реденьким полукольцом (шесть-семь душ) на почтительном расстоянии от старьёвщицы так, чтобы в случае чего она не смогла догнать нас, и начинали громко обсуждать её.

- На бабу-ягу похожа, - высказывался первый.

- Нет, на жабу похожа больше: нос-то весь в буграх, - подхватывал следующий.

- А лапы, ну точно как у вороны, и гребёт ими так же, - вступал ещё один.

«Чудище» невозмутимо продолжала свой неблагородный труд и, казалось, не обращала на нас, дураков, никакого внимания.

- Она похожа, она похожа, - подошла очередь следующего, но он ещё ничего не придумал, - она похожа на кучу дерьма: такая же вонючая.

«Чудище» вскакивала с колен, оглядывая всех испепеляющим взглядом, трясла угрожающе припухшим на морозе кулаком. Мы отступали несколько назад, но не разбегались. Женщина опять принималась за работу. А мы, занимая прежние позиции, продолжали в том же духе:

- Тра-ля-ля, висит сопля, - сочинял кто-то.

- А больше всего она, всё-таки, похожа на черепаху! - всматривался другой.

- Ватник, как панцирь, а рожа уж вообще один к одному.

- Нет, у черепахи рожа гораздо красивее, - начинался спор.

- А я знаю, а я знаю, хи-хи-хи, на кого она похожа. Она похожа, хи-хи-хи, на, ой, сейчас упаду, на... Василису Прекрасную.

polroДружный хохот заставляет нашу жертву поднять голову в солдатской ушанке. Лицо её цвета этой ушанки, полно ненависти и злобы, синие губы подрагивают от ярости. Мы понимаем, что дело принимает серьёзный оборот, и разбегаемся врассыпную. Догоняй, «чудище», если сможешь!

Вечером я взахлёб рассказываю всё это усталой матери, хвастаюсь ей, как я здорово придумала про Василису Прекрасную, как все хохотали, как было весело. Мать смотрит на меня пристально, печально и удивлённо и ничего не говорит, ни о чём не рассказывает, как обычно.

- Мам, ты чего? Она же нас никогда не сможет догнать. Мам, а я две пятёрки получила, - докладываю я, умолчав, на всякий случай, о тройке. Она медленно вытирает уже сухую посуду.

- Мам, ну, две же, ну, пятёрки!

- Ну и что же, что две? - вторит мне мать, - кому они нужны твои пятёрки? Вы - звери, глупые, дурные звери. Ты оскорбляла женщину просто так, ни за что! Если женщина вынуждена заниматься таким трудом, значит, значит, - голос матери задрожал, она отвернулась.

- Мам, - ну, она же такая гадкая, абсолютно все, все до одного смеялись над ней. И тут она привела аргумент, от которого у меня потемнело в глазах:

- А если бы на месте этой женщины оказалась я? Чтобы ты делала?

От неожиданности такой ситуации и от ужаса картины, которая мысленно сразу предстала передо мной, я попятилась назад.

- Нет, нет, никогда! Этого не может быть совсем! Ты умная, ты красивая, ты добрая, ты..., ты - мама!

- Но та старьёвщица тоже чья-то мама, - не пожалела она меня.

reg portЯ смотрю на плачущую мать и начинаю понимать, что в этих слезах вся её беспомощность: невозможность просто поднять на меня руку и отлупить, как следует; невозможность устроить меня в музыкальную школу, как устроили соседскую Надюшку; невозможность приходить с работы пораньше и повоспитывать меня. Мне жалко, жалко, жалко мать - я ничем не могу ей помочь.

- Мамочка, побей меня, пожалуйста, - прошу я и протягиваю ей отцовский ремень.

Она машинально берёт ремень и несколько раз больно хлещет меня. Я рада этой боли. Нам обеим становится легче.

А на следующий день у меня возникает замечательная идея. Я прошу маму разрешить мне отдать синюю кофту этой старьёвщице, когда она снова появится в нашем дворе.

- Синяя кофта тебе ещё пригодится, - отвечает на мою просьбу мать.

- На, отдай лучше зимние ботинки, они тебе совсем малы. Не забудь только прощения попросить.

Я осматриваю со всех сторон видавшие виды, некогда коричневые ботинки: один шнурок почти цел, другой - связан замусоленным узлом. Надеваю их на руки, стучу по полу. Крепкие. Отыскиваю в портфеле коричневый карандаш и тщательно зарисовываю наиболее «лысые» места… - Ну, вот, теперь почти как новые, - и я ставлю ботинки под кровать.

А потом я несколько дней подряд кручусь около зелёных ворот, стараясь не прозевать приход старьёвщицы, чтобы во время её визита к подруге в «кошкин дом» сбегать за ботинками и отдать их, пока не соберутся ребята.

Но задумка моя не удалась. Женщину я увидела уже склонившейся над тряпьём в обычной позе. Вокруг никого ещё не было, и я помчалась домой. С ботинками в руках я подбежала к свалке и только в это мгновение заметила, что все уже на своих местах и, видимо, ждут только меня.

- Тётенька, - начала я и заволновалась, не найдя сразу нужных слов. Речь, подготовленная для старьёвщицы, была пригодна лишь для разговора с глазу на глаз. Вертлявый Витёк, стоящий рядом, решил «помочь» мне. Он выкрикнул тоненьким голоском:

- Тётенька-бегемотенька, - и, присев, спрятался за мою спину. Женщина метнула в мою сторону короткий и тяжёлый взгляд-вспышку, мгновенно сфотографировав меня своей памятью, и вновь забегали, засновали замёрзшие пальцы. «Развлечение» началось... Вдруг над моей головой зачихало, заскрежетало, забулькало. И, наконец, из чёрной раковины-репродуктора, установленного на столбе, зазвучали громко и выразительно слова, ударяющие в висок: «От хлёсткого вскрика: «ВОЙНА!» Сожмётся стареющий мир, Расколется хрупким орехом, Разбрызнув осколки скорлупок… И обнажит, словно сердце, Нежнейшую мякоть ядра, Трепещущую райской птицей В жестокой руке человека»…

В репродукторе опять громко затарахтело, после чего он смолк. Прошло более трёх лет после окончания Второй Мировой Войны, но она ещё болью жила в душах людей, пока ещё не оправившихся от неё. И передачи, которые передавались по радио, были в основном связаны с этой войной… Глупые реплики ребят проходили мимо моего сознания. Мозг, слегка успокоившийся после только что услышанного, сосредоточенно решал лишь одну задачу: «Как отдать подарок?!»

shkolarotНаконец, я решилась: раскачав руки одновременно, прицелилась и метнула оба ботинка сразу. Так хотелось, чтобы они шлёпнулись прямо перед озябшими руками старьёвщицы некой манной с неба. Однако, вышло несколько иначе. Правая рука была сильнее, и от её посыла ботинок тяжело грохнулся о мёрзшую обнажённую землю позади женщины, а левая рука бросила ботинок в её плечо. Мои сотоварищи, которых я уже таковыми не считала, заулюлюкали пронзительно, захохотали. К моему удивлению, они восприняли мои действия совершенно иначе: до такого ещё никто не додумался, пока атаки носили только словесный характер. Но самое кошмарное то, что точно так же их поняла и женщина. Она рассвирепела, отшвырнула от себя кучу старья и со словами: «Сволочь конопатая!» - стала подниматься с затёкших колен.

- Это вам подарок, - попыталась быстро оправдаться и объясниться я.

- За такие подарки и шею не грех своротить, - хрипела она, помогая затёкшим ногам руками. И я бросилась спасаться. Шагов пятьдесят отделяли меня от подъезда, потом крутая лестница с поворотом на второй этаж, дальше дотянуться рукой до замочной скважины, влететь в коридор, захлопнуть дверь - и всё...

О, боже, ничего не испытывала в жизни страшнее погони. Ты мысленно, кожей ощущаешь прикосновение страждущих разорвать тебя рук, слышишь топот за спиной, не имея и секунды времени оглянуться назад. В тебе уже вовсе нет дыхания. Но ноги продолжают нести по намеченному маршруту. Страх нарастает; тёмной, жгучей слизью застилает глаза… Нащупываю в кармане ключ, руки трясутся, никак не попаду в замочную скважину, а по лестнице уже гремят булыжниками солдатские сапоги. Открываю дверь и успеваю захлопнуть её, буквально проскользнув по рукаву ватника моей преследовательницы. Ещё доля секунды, и она вцепилась бы в дверной косяк...

polya leftНа следующий день было воскресенье. Мама упаковала в аккуратный узелок мою синюю кофту, положив сверху свой нарядный голубой шарфик в крапинку, и отнесла его старой «кошатнице» с просьбой извиниться тысячу раз перед её подругой. Примерно через неделю «кошатница», сопровождаемая эскортом кошек, пришла к нам. Отдала узелок и сообщила, что Шурка (так звали женщину) вернулась назад, в деревню. Больше мы её не видели… никогда.

- Тётя Шура! Если вдруг вам попадёт в руки этот рассказ, и вы вспомните восьмилетнюю девчонку из московского дворика, знайте - это была я. И я прошу у вас прощения... Май, 2008 год.

(Полина Люлькина)

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

     Соглашение           Контакты           Инструкция пользователя

© Project «Labirint25.com» Литературный журнал Авторский Проект И.Цыпиной