Войти

 


01//

Литературный

Лабиринт

 


02//

Психология Поступков

Life Коучинг


03//

Анатомия Чувств

 


04//

Модный бульвар

Fashion & Style


05//

Парад планет

О сакральном 


06// 

Comments

 


 

 

Весна уже пришла и диктует нам свой Модный Вердикт. Как мы должны выглядеть этой весной? Что обязательно должно быть в нашем модном арсенале? Какие цвета нас украсят? Ароматы каких духов будут сводить с ума наших мужчин? Как разобраться в этом модном салате и Не растеряться, как Золушка на чужом балу?

... Итак, Вы приглашены в наш Клуб на Модный Перформанс... Адрес : Модный Бульвар для всех, кто хочет узнать о МОДЕ больше!!! Здесь все начинается с Атмосферы... Настроения... Модно...

Популярные статьи

potselyi-ot-krasnoy-pomadiНаш модный репортаж начинаем с хитов жаркого лета. Пройдёмся по набережным модных курортов, по летним улицам мегаполисов и столиц, заглянем в модные...
platyaМы все переоделись. В платья! Заметили разницу на улицах городов? В офисах и кафе, в торговых центрах, магазинах, на выставках , даже в аэропорту и на...
vysokie-kablukiЕду в потоке машин по  скоростной трассе. Из колонок – великолепная песня из фильма Педро Альмодовара «Высокие каблуки»... И сразу вспоминаю: ...

Дому моды Валентина Юдашкина — 25 лет.

78 ярких, самобытных коллекций, 45 из них — «haute couture», парадная военная форма, умопомрачительная модная одежда звезд первого канала, костюмы для театральных спектаклей и кино, изумительный декор, и еще, и еще... – вот основные контуры творчества «гуру» российской моды и большого современного художника Валентина Юдашкина.

В журнале «Interview» Валентин Юдашкин рассказал о своём ud2Rтворческом кредо, поисках национальной художественной формы, о Высокой Моде и Творчестве художника в современном мире высоких технологий и вечных законов классических пропорций, одухотворённости и красоты.

Итак, на встречу в особняк дизайнера в Вознесенском переулке отправился художник Александр Шабуров. Следим за развитием событий....

*****

В глазах художника Александра Шабурова модельер Валентин Юдашкин выглядел «напудренным человеком из мира лакшери». На встречу Шабуров явился в мятых штанах и собирался вступить в жесткую конфронтацию. Но спустя  15 минут разговора выяснилось, что оба они про одно и то же: про культурные традиции и поиск национальной художественной формы. У них даже ручки, которыми художники подписывали друг другу дарственные книги, оказались одинаковыми. Возможно, это интервью выльется в совместную выставку. Кто знает?

***** 

ЮДАШКИН: Александр, шампанского?

ШАБУРОВ: Три часа дня? А вы работать сегодня больше не собираетесь? В какой-то момент я стал немолодым и ленивым, по ночам работать не хочу. Решил выпить рюмку коньяку, чтоб себя тонизировать. На следующий день выпил еще рюмку днем — и понял, что не тонизирует, наоборот, расхолаживает. Алкоголь и работа несовместимы. Тут же вся кровь к желудку...

ЮДАШКИН: По той же причине я никогда не обедаю. Сразу лечь хочется. Как говорится: «Сытый художник — не художник». Я ем один раз в день.

ШАБУРОВ: Я тоже мало ем, но у меня (показывает на живот) вот такая шайба уже. А что это за особняк?

ЮДАШКИН: Дом Сумарокова, он тут родился в 1717 году. Здесь гостили Пушкин, Толстой, последним хозяином был архитектор Жолтовский. Мы семь лет делали историческую реставрацию.

ud3RШАБУРОВ: Ого. Я как-то в Израиле был, навещал художника Мишу Гробмана. Так вот, достает он какие-то бумажки и говорит, мол, угадай, чьи стихи: «Гордость и тщеславие выдумал бес. / Щерин да берин, лис тра фа, / Фар, фар, фар, фар, люди, ер, арцы...» Я охренел, у меня уши в трубочку свернулись. Оказывается, Сумароков.

ЮДАШКИН: Тогда это был такой авангард.

ШАБУРОВ: Точно. Когда мне сказали: «Поехали к Юдашкину», я подумал: какое первое чувство он у меня вызывает? Как это ни скучно для интервью — уважение. Почему? Потому что художники — кустари, а тут человек держит на себе систему. Как вам удалось?

ЮДАШКИН: Не такая уж большая между нами разница. Мы с вами в одно время начинали, в начале 80-х. Вы были запрещены, да и мода тоже. Наши первые протестные вещи мы с поэтом Петром Мамоновым показывали на заводских площадках, на Горбушке: кожа, клепки.

ШАБУРОВ: И как же вы из простого художника переродились в менеджера?

ud1RЮДАШКИН: Да я не переродился. В те времена художник мог работать только в театре. Я работал в театре Станиславского. Первая постановка, к которой делал костюмы, — «Ромео и Джульетта». Удивительные коллеги у меня там были. Они понимали и читали эскизы, научили меня из дешевых материалов создавать художественный образ. Как можно из тюля сделать шерсть? А из бархата — драп? Таких закройщиков и художников по тканям я больше не видел. Им можно было показать клочок непонятно чего со словами: «Хочу вот как этот камушек» — и они с точностью его воспроизводили. Алхимия. Подобных умельцев я смог найти лишь на фабрике во Флоренции. Там создают материалы и ткани на станках, которыми пользовались еще во времена Леонардо да Винчи.

ШАБУРОВ: А с отечественными специалистами не работаете?

ЮДАШКИН: Сегодня у нас что, пятница? Шаббат шалом! (Чокаются.) В Москве я начинал с мастерами и студиями, где все делали вручную, — они давно закрыты. Ужасно жаль. Вот к Китаю, например, пренебрежительно относятся, но, когда я беру в руки их вышивки, вижу резьбу по кости, по камню — сразу понимаю, культуре 5000 лет. Или вот, в той же Италии — вовсю пользуются своим этническим наследием. А у нас что? В России исконные народные промыслы с богатейшими традициями с трудом находят свое место. Я недавно посетил фабрику жостовских подносов, мы их в подарок иностранцам покупаем. Берешь поднос, ставишь баночку икры, водочку — отличный сувенир из России. Так на фабрике теперь всего 12 девушек-живописцев осталось.

ud5RШАБУРОВ: Опишите ваш путь к модельерству.

ЮДАШКИН: В советское время я интересовался фотографией. Работал с журналами «Крестьянка», «Работница». Был ассистентом фотографа, по сути стилистом, но тогда и названия такого не было. И денег не было, мы кроили платья из бумаги, пленки, пластика. После заказных съемок оставалась модель, она же оплачена, и можно было что-то свое соорудить. Помню, как мы нашли Оксану Фандеру: я ехал в метро, на «Войковской» выходила школьница, так и познакомились. Еще мы иногда делали плакаты, это был самый лучший бизнес. Госконцерт, Москонцерт — афиши всем нужны. Мы и шрифты, и фотографии делали. Это были уже не советские фотокарточки, все по-новому. 

ШАБУРОВ: Давайте за это! (Звон бокалов.)

ЮДАШКИН: Мы в подвалах что- то придумывали, посещали первые авангардные выставки. В конце 80-х я создал первую коллекцию «Русь изначальная»: кокошники с крестами, платье-балахон «Иконостас».

ШАБУРОВ: В моем родном Свердловске предыдущее поколение художников было помешано на иконописи. Делали авангардистскую иконопись — так много, что даже не интересно. А спустя 10 лет вдруг опять тема всплыла. Не думал, что моде эта тема тоже важна. Почему?

ЮДАШКИН: Понятно же почему — это всех привлекает. Роскошь, золото, резьба, декор, барокко — такое можно увидеть или в музее, или церкви. Например, в 91-м я впервые приехал в Париж с коллекцией «Фаберже». Теме сто лет в обед, но было интересно. Почему? Потому что был еще Советский Союз, а у меня вдруг двуглавый орел в декоре. Эти русские имперские символы были чисто визуальной частью идеи. Просто рисунок отлично ложился на ткань. Меня интересовали исключительно форма, цвет, фактура, а не национальная символика. И когда мы на подиуме показали эти огромные платья в форме яиц Фаберже, конечно, разорвали всех. Никто не думал, что это тоже мода.Спустя годы подобные шоу стал ставить Гальяно.

ШАБУРОВ: В этом есть что-то от театра?

ЮДАШКИН: Конечно. Тогда все показы напоминали представление. Коллекции готовили большие, по 200 с лишним выходов. У Пьера Кардена было 400: одежда для утра, дня, вечера, на работу. Театр моды. А сейчас 45 выходов, в лучшем случае 12 минут — и убежали. Люди разучились смотреть долго.

udRШАБУРОВ: Мне к интервью дали справку о вас. Там я прочитал, что Юдашкин и Карден — друзья. Сидел и думал: как можно дружить с Карденом? Я с друзьями иду пиво пить и обсуждать, какие бабы идиотки. А вы? Берете по сигарете на мундштуке и, полулежа на диванах, беседуете о том, что талии стали уже?

ЮДАШКИН (смеется): Мы обычные люди. Познакомились в Париже, как раз на показе «Фаберже». Мне 24 года, я приехал с советской наглостью и мыслями: здесь не понравимся — есть же Польша, Болгария, Чехословакия, туда поедем. И вот после показа ко мне приходит восторженный Пьер. Приглашает на ужин в ресторан Maxim’s. А я без галстука. Пиджак, водолазка и всё. Мне говорят: без галстука нельзя. Потом дают галстук, и я надеваю его на водолазку. Вот так по-идиотски одет, зато с Карденом за одним столом. Мы же про него только в книжках читали.

ШАБУРОВ: Ясно. А вам не кажется, что слишком много времени уходит не на творчество, а на организацию, на технологию?

ЮДАШКИН: Для меня главное — рисунок, в сезон я их делаю около 2500. На живопись мало времени остается. Хотя все же пишу натюрморты, абстрактно. Люблю это.

ШАБУРОВ: То есть вы рисуете, а потом эскизы отдаете...

ЮДАШКИН: В производство.

ШАБУРОВ: И что, все сам?

ЮДАШКИН: Нет. Но платье haute couture — это произведение искусства, поэтому я провожу по три примерки на каждое. Лично.

ШАБУРОВ: Для меня мир моды — что-то абстрактное. Как он соотносится с реальностью? Я, когда приехал из Свердловска в Москву, представлял, что Москва — как глянцевый журнал, все здесь ходят вот в таких туфлях и с такими прическами. А тут серые стены, люди помятые. Потом я приехал в Нижний Новгород и понял, чем отличается провинция от столицы. Там как раз девицы выглядят как в журнале — с перманентным маникюром и голыми животами, ведь в любой момент может приехать принц. А в той же Франции вообще не дамы, а, как говорит мой друг, «существа, отдаленно напоминающие женщин». Откуда они взяли, что так — красиво?

ud20rЮДАШКИН: Я понимаю, о чем вы, но время и вкусы меняются. Моя любимая эпоха — СССР: никто в моде не понимал, что делает, потому и относились к ней как к искусству. Так и получились те «яйца», например. Их и платьями-то не назовешь, это были скорее арт-объекты. Мы даже не могли их в Москву из Парижа перевезти, хранить такие объемные конструкции было негде. Я умолял, чтобы кто-нибудь оставил их у себя. Одно платье, белое, купил Лувр, другое, зеленое, вошло в коллекцию Fabergé Parfum.

ШАБУРОВ: Очень жаль, что наши и ваши миры существуют отдельно. А сейчас вижу много общего. Мы тоже в СССР считали себя западными художниками, а когда приехали на Запад, выяснилось, что там своих «западных» навалом. И стали анализировать, что уникального у нас за спиной, перерабатывать традиции. И мне жаль, что ваших работ нельзя увидеть в каком-то музее в центре Москвы. Почему не откроете?

ЮДАШКИН: Музей имени себя — это неприлично. Но в прошлом году мы делали очень интересную экспозицию моих архивных платьев «haute couture» в Пушкинском музее.

ШАБУРОВ: Выставка — временная история. Я все равно не понимаю, почему нет у нас музея вроде Музея новейшей истории в Ливерпуле. Там показана жизнь местных жителей: кто побеждал на скачках, кто песни пел, кто моду создавал. Это жутко интересно. Я недавно был в Петродворце, и там показывали настоящие костюмы той эпохи. Мне пришлось рисовать недавно Петра I, я по памяти воспроизводил, во что он был одет. А тут увидел это воочию и поразился, как это интересно. Через два дня оказался в Царицыно, а там висит фейк, новодел. И у вас, как в Петродворце, все сделано на совесть. Только один момент (Шабуров рассматривает юбилейную книгу Юдашкина), очень сложные у вас платья. А где одежда для меня? Для обычных людей?

ud21rЮДАШКИН: Ее много. И над ней мы работаем особенно тщательно. Это как раз тот сегмент, который при невнимательном отношении и убил женщину в Париже. В юности вы наверняка смотрели французские фильмы с кинодивами, которые относились к себе со вкусом. Такие же женщины ходили по парижским улицам. Они знали, что такое туфли, что такое сумка, какое сейчас время дня. Сейчас мы видим кеды, плохо сидящие джинсы, полное обезличивание.

ШАБУРОВ: Моя жена тоже любит джинсы драные. Я ей говорю: ты с ума сошла? Эту тенденцию «из предельного гламура в предельное дерьмо» я понимаю, но на хрена в рваных джинсах ходить?

ЮДАШКИН: Не будем критиковать. Хочется — пусть носит. И потом, тенденции меняются. Знаете, меня за джинсы однажды пытались выгнать из Chambre Syndicale de la Haute Couture (Палата союза высокой моды. — Interview). 

ШАБУРОВ: Организация вроде Союза художников?

ЮДАШКИН: Наверное, да. Если ты в этой палате, то имеешь право ставить подпись «от-кутюр». Был 1996 год, я, как мальчик из Советского Союза, решил делать джинсы. Это был нонсенс. Все возмущались: у вас такая марка! Вы не имеете права принижать статус кутюр! Проходят годы, и что мы видим? Диор — джинсы. Шанель — кеды. Знаешь, в чем гениальность Коко Шанель? Она делала простую комфортную одежду, которая не жмет, не тянет.

ШАБУРОВ: У меня обывательский вопрос. Про Аллу Пугачеву. Какая она? Приходит к Юдашкину и говорит: «Платье подавай»?

ЮДАШКИН: Ну нет, она уже давно не заказчик, мы дружим семьями.

ШАБУРОВ: Как познакомились?

ЮДАШКИН: В 90-е я работал в Центральном проектно-конструкторском бюро при Министерстве бытового обслуживания РСФСР. Как-то пришла Алла, мы познакомились. Потом увиделись еще раз. Выпили по рюмке, всю ночь говорили об искусстве. И поняли, что хотим вместе работать. Она потрясающая. Каждое свое выступление она превращает в спектакль.

ШАБУРОВ: Слушайте, а вот вы доверенное лицо Путина, а Алла — за Прохорова. Как это?

ЮДАШКИН: Художники вне политики. И если ты общаешься с политиками, а я их повидал много, это можно делать, только если относишься к ним как к людям.

ШАБУРОВ: А как будут развиваться события на Украине?

ЮДАШКИН: Да поймите, я далек от всего этого. Пирожник должен печь пирожные. А политические комментарии пусть дают политологи. Хотя Украина мне не безразлична. У меня еврейско-украинские корни. Один мой дед — архитектор из города Белая Церковь, второй, вернувшись после войны без ног, шил шинели и штаны.

ШАБУРОВ: Заголовок: «Дед без ног научил Юдашкина шить шинели». Кстати о шинелях. Военную и олимпийскую форму уже разработали. Теперь для космонавтов?

ЮДАШКИН: Не хочу. Ни для космонавтов, ни для доярок.

ШАБУРОВ: Жаль. А то я прямо вижу 15 соцтипов, среди них колхозница, космонавт...

ud25rЮДАШКИН: Моя основная задача — разобраться с тем, что уже сделано. Ты все время бежишь, какие-то идеи кидаешь, а кто-то их подхватывает. (Открывает книгу.) Вот видите очки? Мы показывали их в 2000 году, а у Alexander McQueen такие же были в прошлом. Мне Карден как-то сказал: аккуратнее с идеями, жизнь длинная. Но мы же русские — широкие натуры: либо стол накрыт, либо водки мало. Важно не потерять себя и свою школу, корни.

ШАБУРОВ: Вот и я говорю, музей надо делать!

ЮДАШКИН: Он у меня уже есть. (Смеется.) В голове.

(из  открытых источников  интернета)

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

     Соглашение           Контакты           Инструкция пользователя

© Project «Labirint25.com» Литературный журнал Авторский Проект И.Цыпиной